На монреальской сцене идёт спектакль, который не торопится. Не торопится удивлять, не торопится трогать. Он просто входит в тебя — тихо, исподволь, и остаётся надолго. Попасть на него удаётся не всем: даже после двух показов у многих это так и осталось неосуществлённой мечтой. Но ведь двумя показами не просто хорошие, а великолепные постановки не ограничиваются, поэтому — блажен, кто верует… И стремится!

Фаина Раневская и Любовь Орлова. Два имени, давно ставших символами: одна — с убийственным остроумием, разлетавшимся по стране быстрее любой газеты, другая — с улыбкой, от которой, казалось, светлело небо над кинотеатрами. Мы привыкли встречать их только в парадном облике — на экране, в цитатниках, на открытках. Спектакль предлагает другое: снять парадный напуск и… войти в душу и сердце. Не для того, чтобы задеть. А чтобы прочувствовать.

Никаких монументальных декораций, никакого музейного расстояния. Домашняя обстановка. Две женщины, уставшие от яркого света рампы. Они вспоминают роли, которыми жили, и роли, что так и не случились. Шутят, иногда горько, иногда до слёз. И молчат — так, как молчат только рядом с тем, кому слова уже давно не нужны. Именно в этом молчании и живёт спектакль. Несмотря на множество реплик. Самое кричащее и доходчивое в нем — молчание.

История дружбы Раневской и Орловой парадоксальна. Ироничная, саркастичная, неуютно честная Фаина Георгиевна, и светлая, безукоризненно сдержанная Любовь Петровна, умевшая держать лицо перед зрителем, властью и собственными сомнениями. Слишком разные, чтобы сблизиться. И всё же именно этот контраст породил то, что впоследствии назовут «невидимой дружбой» — тихой и устойчивой, как подземная река. Для Орловой Раневская была воплощением той честности, которую она сама не всегда могла себе позволить. Для Раневской Орлова была человеком, который принимал её без условий, без осуждения, без преград. Возможно, это и было для неё дороже всего на свете.

Анна Варпаховская и Антонина Левина не воспроизводят своих героинь — они их проживают. Без копирования, без пародии, без внешнего сходства как цели. Они отдают зрителю то, что обычно теряется за блеском легенды: живого человека — со всей его сложностью, нежностью и неотрепетированной человечностью. Игорь Чернис, мгновенно перевоплощающийся в целую галерею персонажей, привносит ту лёгкость и юмор, без которых разговор о дружбе был бы неполным. Но есть в этом спектакле ещё один слой — негромкий, почти невидимый. И именно он делает его особенным. Театр Анны Варпаховской — это посвящение. Отцу. Человеку, чьё имя не выгравировано над входом, но живёт в сердце дочери. В городе, где ветры Атлантики встречаются с эхом русской тоски, этот театр стал живым памятником той нити, что соединяет детей с родителями — сотканной из шёпотов, жертв и переданного по наследству таланта.

Лермонтов и Блок посвящали матерям стихи. Бах и Гайдн — музыку. Николай Цискаридзе — танцы, Александра Захарова — книги и театральные программы. Анна Варпаховская посвящает отцу театр целиком. Каждый свет прожектора здесь — искра его взгляда. Каждая пауза на сцене — дань его памяти. Каждый новый спектакль — не надгробие из мрамора, а живое дыхание, в котором он продолжает говорить с миром через дочь. Зрители, сидящие в полумраке зала, чувствуют эту нить — она теплеет, незаметно связывая их с собственными родителями, с собственной памятью, с тем, что невозможно объяснить словами, но невозможно и забыть. Не восхищаться, а узнавать! Вот каким покрывалом окутал нас этот спектакль. Узнавать! В Раневской — себя, когда прячешь боль за шуткой. В Орловой — себя же, но когда улыбаешься, хотя внутри совсем не легко. В их дружбе — то редкое, почти исчезнувшее чувство: рядом есть человек, которому не надо ничего объяснять.

После спектакля захочется пересмотреть старые фильмы. Не как архив ушедшей эпохи — как встречу. С теми двумя, которых вы только что видели совсем близко, в их тихом, почти интимном мире. И да будет смех — настоящий, не светский. И да будет слёзы — тихие, не театральные. И пусть будет всем тепло, ибо по душе разольется что­то живое и негромкое, которое ещё долго не отпускает. Будто прикоснулся к чему­то мягкому — и оно продолжает согревать. Некоторые спектакли смотрят. Этот — уносят с собой.

На снимке (справа налево): посол русского романса в Канаде и лауреат фестиваля «Кленовые листья» Антонина Левина (в роли Любови Орловой) и основательница Русского драматического театра в Монреале, заслуженная артистка России Анна Варпаховская (в роли Фаины Раневской).