Заметки о вечном споре между русским и английским языком                                                                

     На данном этапе исторического развития цивилизации мы видим объективно сложившееся единое информационное пространство во всех жизненно важных сферах человеческой деятельности: науке, применении компьютеров и другой электронной техники, бизнесе, спорте, туризме. Здесь приходится признать, что преобладающим средством общения в этом пространстве является английский язык и в этом его безусловное достоинство. Вместе с тем, он приобрёл «табличное”, если так можно выразиться, значение, то есть каждому его слову должно соответствовать минимальное, а по смыслу — однозначное, определение. 

        В предлагаемой мною статье язык рассматривается с иной стороны, а именно, со стороны богатства его выразительных возможностей. К этому побудила меня заметное событие, которое  произошло некоторое время тому назад в мировой культурной жизни: были названы лучшие книги всех времён и народов. Русские классики оказались на вершине списка литературных произведений и авторов. Для пишущего эти строки по-русски приятно узнать такую высокую оценку признаний отечественной литературы. Этот результат был получен путём опроса 125 самых известных писателей Англии и США. (Заметим, что среди участников опроса были только англоязычные писатели и ни одного русского!) Список десяти величайших литературных произведений ХХ века возглавил роман Владимира Набокова «Лолита». Аналогичный список ХIХ века – «Анна Каренина» Льва Николаевича Толстого. Л. Н. Толстой возглавил также список десяти великих писателей всех времён, опередив даже Уильяма Шекспира.   Составление подобных рейтингов важно уже потому, что «указывает ориентиры», «высоты», с помощью которых можно проводить сравнения произведений художественной литературы. Это дело критиков-литературоведов.

        Я же хочу остановиться и обратить ваше внимание, уважаемые читатели, на одно очень важное, по моему мнению, обстоятельство. Оно относится к роману «Лолита». Я не даю оценку его содержанию, хотя и имею о нём свое мнение. Дело в том, что роман «Лолита» был написан В. Набоковым сначала на английском языке, а затем самим автором переведён на русский. Уникальный и потому интересный случай. Прежде чем объяснить смысл моего рассуждения, позвольте привести выдержки из «Постскриптума» к русскому изданию «Лолиты», написанного самим В. Набоковым.

      «История этого перевода – история разочарования. Увы, тот «дивный русский язык» … оказался несуществующим… и за (его) воротами нет ничего, кроме обугленных пней и осенней безнадёжной дали… в неуклюжести предлагаемого перевода повинен не только отвыкнувший от родной речи переводчик, но и дух языка, на который перевод делается… Телодвижения, ужимки, ландшафты, томления деревьев, запахи, дожди, тающие и переливчатые оттенки природы, всё нежно-человеческое (как ни странно!) … выходит по-русски не хуже, если не лучше, чем по-английски; а всё относящееся к технике, модам, спорту… – становится по-русски топорным, многословным и часто отвратительным в смысле стиля и ритма. Эта невязка отражает основную разницу между зелёным русским литературным языком и зрелым английским: между гениальным, но недостаточно образованным, а иногда довольно безвкусным юношей, и маститым гением…» (выделено мною). 

      И вот, владея таким «недорослем», как считал автор «Лолиты», писали свои бессмертные произведения: Л.Н. Толстой, А.П. Чехов, Ф.М. Достоевский, А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, а также другие русские писатели и поэты – лауреаты Нобелевской премии по литературе.

        Я специально привёл здесь длинное цитирование из «Постскриптума», в котором ярко выражена убеждённость В. Набокова в превосходстве выразительности английского языка над русским. Из него также следует далёкое от любви отношение писателя к «великому и могучему», и насколько техника, мода и спорт ценится писателем в художественной литературе выше всего «нежно-человеческого». Проблема, которую затрагивает Набоков, имеет не только литературное, но и прикладное значение для всех, кто сталкивается с переводом и межъязыковой коммуникацией: насколько полно возможно передать оттенки смысла, понятия и культурные особенности при переходе с одного языка на другой. Эта тема становится важной частью дискуссии о роли языка в обеспечении адекватности функционирования информационного пространства.

        В этом контексте особенно интересно рассмотреть языки с точки зрения их структуры и возможностей выразить сложные идеи в научном, техническом или деловом общении. Возникает вопрос: влияет ли гибкость и богатство языка на точность передачи мысли и на эффективность коммуникации в высокотехнологичных сферах? Ответ на него во многом определяется как историческим развитием языков, так и их алфавитной и грамматической организацией, что, в конечном счете, отражается на возможностях применения языков в современной информационной среде.

      Несколько слов о себе. Я по профессии – дипломированный кибернетик-информатик с многолетним опытом научной, учебной и производственной работы.  Всю жизнь я занимаюсь исследованием проблем организации, функционирования, управления и развития сложных систем любой природы с применением математического аппарата теории информации. Так получилось, что и оба названных выше языка оказались в поле моего внимания, потому что они входили в систему получения, передачи, хранения, переработки и использования текстовой информации с участием электронно-вычислительной техники. 

         В этой статье я хочу поделиться некоторыми результатами своих исследований и выводами, касающимися сравнения двух языков в их выразительных возможностях. Делать я это буду, как вы уже догадались, глядя со своей теоретико-информационной «колокольни». 

         Я пользуюсь следующим определением понятия информации: информация – это объективное отражение объектов, процессов и явлений, происходящих в реальном мире. Я не стану приводить здесь подробных и не очень понятных неподготовленному читателю математических выкладок и специальных терминов, а попробую максимально упростить изложение. Любая строгая наука, как утверждал великий Д. И. Менделеев, возглавлявший в своё время Палату мер и весов в России, начинается с появления меры, которой измеряется объект исследования. Для расстояния, например, такими мерами являются сантиметры-километры, для веса – граммы-килограммы, для звука – белы-децибелы, для информации – это биты-байты-мегабайты. Важно отметить, что каждая из них указывает только количественную характеристику измерения, но не его качество, то есть километр не указывает нам состояние дороги, а лишь её длину. Основными характеристиками информации являются количество информации, ее объём, скорости создания, передачи и обработки информации, её избыточность.

         Рассуждение я начну с самых азов: со сравнения алфавитов двух языков. Тут всё очень просто: в английском языке 26 букв, в русском – 33, (в азбуке Морзе всего 2!). Ну и что из этого вытекает, спросите вы? А вот тут уже начинается теория, и она утверждает, что чем больше символов в алфавите, тем большее количество комбинаций (в нашем случае слов) из них можно построить, и при этом каждый символ будет нести большее количество информации. 

        Теперь можно сделать первый вывод: английский язык проигрывает русскому уже в информативности алфавита.

       Далее, принято считать, что мы, люди, почти «божественно» развитее, чем животные, потому что у нас есть язык. Но давайте спустимся с облаков на «грешную» Землю. Есть одно принципиальное обстоятельство, и вот в чём оно заключается: количество образов, действий и мыслей, существующих во вселенной вообще и на Земле, в частности, несравненно большее (можно сказать, равное бесконечности!), чем ограниченное количество слов, обозначающих в любом человеческом языке те же самые образы, действия, мысли. В этом и состоит условность нашей «божественности», т.е. нашего нынешнего языка не хватит, чтобы покрыть всё информационное пространство нашей жизни. (Правда, бывают и исключения: «Эллочка-людоедка» у Ильфа и Петрова обходилась всего 30-ю словами!). Ограниченность слов в любом живом языке приводит к тому, что одно и то же слово часто, а порой и очень часто, обозначает разные и даже противоположные по смыслу понятия. Так, например, английские слова: «put» имеет 17 омонимов, «get» – 27, «make» – 35! Встречаются они и в русском языке, но с меньшим количеством значений и скорее как исключение (например, «коса» – 5). В английском же как правило.

       Следует второй вывод: уступает английский язык русскому и в разнообразии слов, и, как результат этого, в богатстве лексики. 

        Поговорим теперь об избыточности информации. Пожалуй, это самая интересная, загадочная и трудная для первичного знакомства характеристика. Ещё не до конца изучено её значение в системах различной природы: физической, химической, биологической, психической. С полной уверенностью можно утверждать, что её присутствие или отсутствие определяет качество работы системы, её организованность и возможности её развития. (Доказательство тому с формулировкой  в качестве закона опубликовано в моей научной статье: «О наличии и значении избыточности информации в динамических процессах  управления»,  академический журнал «Информационные технологии», Том 29, №10. – М.: Изд. “Новые   технологии“, 2023. – с. 549-553 ).  

         Говорят, что американцы победили японцев во Второй мировой войне не столько в результате атомной бомбардировки, а потому, что их армейские команды были в 2,5 раза короче японских. (Ну раз так, то напомним, на всякий случай, что русское «ура!» – тоже короче японского «бонсай!»). Шутки-шутками, а вот ещё в царской России низший чин мог обратиться к высшему вместо «ваше высокое благородие» – «вашскобродь». В наше время во флоте вместо «капитан первого ранга» можно сказать: «каперанг». Военные хорошо понимают, что в боевой обстановке время стоит не денег, а самой жизни. Только что сказанное – понятно, оно «лежит на поверхности». Давайте заглянем глубже. Само понятие избыточности настораживает, потому что ассоциируется с понятием излишества. Ведь сразу возникает справедливый вопрос: зачем оно надо? Ниже я постараюсь ответить на него.

         В настоящее время наличие избыточности информации общепризнано в самых разных сферах человеческой деятельности. Например, в генетике до 95 % (“парадокс мусорной ДНК” в геноме); в авиации –  96 % (в работе аэродромных диспетчеров для обеспечения безопасности полётов); в системах связи и телевещании (для обеспечения помехоустойчивости и качества передачи) зашкаливает!  В лингвистике –  50-75% (в буквенном языковом тексте). Художественная литература, в отличие от деловой документалистики, не сможет без неё выразить читателю эмоциональную сторону текста – основу художественной литературы. Мы говорим: “небо синее-синие” или ночь “тёмная-темная”, чтобы усилить значение содержания слова.

        Информационная избыточность, обозначим её как Rm, рассчитывается по несложной формуле, выражающей превышение количества «лишних» слов в данном тексте над минимально необходимым для передачи того же содержания, а также  теснотой логической связи (корреляцией) между словами. Это безразмерная величина, находящаяся в пределах 0< Rm <1. В отдельном слове, которое обозначает одно понятие, она присутствует в наличии «лишних» букв и связи между буквами. Только благодаря наличию избыточности информации в тексте, его можно «сжимать» для экономии электронной памяти и времени передачи информации.  

       Обратимся вновь к примерам. Выше мы уже видели как Rm  «нанесла поражение» стране «Восходящего солнца». В этом примере увеличение значения Rm  приводит к отрицательному последствию. Сейчас же мы обратимся к другому примеру, когда увеличение Rm  ведёт к положительному результату. Возьмём русское слово «дева». Оно содержит 4 буквы. (Кстати, в английском «girl»  их тоже 4). Другое русское слово, практически того же содержания, «девушка» имеет 7 букв. Как только что было сказано, во втором слове присутствуют «лишние» буквы, т. е. мы явно имеем в нём Rm>0. Это верно, но оказывается, что эти буквы совсем не «лишние»: они несут дополнительную, очень важную смысловую окраску,  какая дева: девочка, девица, деваха и т.д. Попробуйте перевести русское слово «девчушка» на эквивалентное понятие в английском. В какой многословный пассаж это вам обойдётся! А других возможностей в английском языке не существует. Ещё немного арифметики. Возьмём английское существительное, у него есть только две возможности изменения: единственное и множественное числа. Эту возможность определим как произведение 2. В русском имеются те же 2-е, плюс изменение слова по падежам их 6, добавим ещё 2 на префиксы и суффиксы, итого получаем 2х6х2=24. Из сказанного следует третий вывод: выразительные возможности русского языка по меньшей мере на порядок большие, чем у английского.

         Есть ещё одна особенность английского языка, которую нельзя отнести к положительной. Довольно часто в живом разговоре с американцем для лучшего понимания необходимо проспелинговать какое-нибудь сказанное слово, то есть произнести его побуквенно. Мне не знакома подобная форма разговора в других развитых европейских языках.

        Я привёл здесь только часть своих аргументов в пользу русского языка. Готов привести и другие для тех, кого ещё не убедил в этом. 

        Итак,  заключение: у русского языка есть основание называться «великим и могучим».

        Сейчас мы живём в век, когда от нас требуется уметь: to use  comuters to process information, to use  аn iPhone, а High-Speed Technology, что обязывает нас к знанию современного английского языка как носителя деловой информации. Но при этом никто не отнимал у нас радостей от  «человеческой составляющей» языка. Давайте будем относиться к языку бережно, грамотно, с уважением и с любовью. Вспомните тургеневское: «…во дни сомнений, во дни тягостных раздумий – ты один мне был опорой и поддержкой…».

         Позвольте мне на этом остановиться  по разные стороны «разведённого моста» с Владимиром Набоковым.