Ростислав Полчанинов
Молокан, так называемых «духовных христиан», считают православными протестантами. Они появились в России X VIII века как течение, отделившееся от традиционной православной церкви. Основатели молоканства – неизвестны, но распространителем молоканства стал Семён Уклеин, бывший духобор и муж дочери лидера духоборов, Иллариона Побирохина, из Тамбовской губернии. Как большинство протестантов, молокане почитают Библию, но отрицают кресты, мощи святых, не поклоняются иконам. В середине XIX века учение молокан посчитали опасной ересью и стали выселять их с территории современной России в закавказские губернии, но совершать там свои обряды им не запрещалось. Много молоканских семей были отосланы в украинские степи, в нынешнюю Запорожскую область, где молокане проживают по сей день, как и в Грузии, Армении и Азербайджане, где до сих пор существуют молоканские деревни с чисто русскими названиями – Ульяновка, Ивановка и другие.
В начале 1900-х годов несколько тысяч молокан эмигрировало в США на западное побережье. Потом тысячи молокан Закавказья были вынуждены искать себе новое место жительства в результате войн начала XX века, после передачи Турции территории Карсской области. Большинство переселились в США, Канаду, Чили, Новую Зеландию, Маньчжурию. Одна из самых первых русских общин Сан-Франциско появилась на горе Потреро (Potrero Hill) или Скотч-Хилл, которая вскоре стала известна также, как Русская гора. Там поселились молокане, приехавшие с Гавайских островов и из Лос-Анджелеса после 1906 г. «На склоне голой горы приютилось с дюжину палаток и небольших хаток. Хатки эти были сбиты из самого разного материала. В промежутках межд у этими домиками стояли самые простые уборные, как в русских деревнях – ямы, обведенные с четырех сторон досками. Кое-где были выстроены печки для выпекания хлеба. Один водопроводный кран обслуживал весь поселок. Не было ни газа, ни электричества, ни улиц, ни канализации. Но… пахло русским борщом и свежевыпеченным хлебом». Эта деревня находилась в районе улицы Род-Айленд (Rhode Island), около 18-й улицы. В то время власти не препятствовали самостоятельному заселению, так как после землетрясения 1906 г. жилья не хватало, а рабочие руки были очень нужны. Молоканское поселение отличалось большими семьями, которые жили исключительно дружно и c взаимопомощью. Если кто-то хотел выписать родственников из России, то деньги собирали по всей Русской горе. В воскресенье устраивались общие религиозные собрания.
Молокане были заняты в основном на тяжелых физических работах: на строительных площадках, в порту, доках. Они жили очень замкнуто и совершенно не принимали участия в общественно-политической жизни. Они даже не подозревали о необходимости регистрировать браки и рождения детей, из-за чего впоследствии происходили недоразумения. Но сами они вызывали повышенный интерес. Власти организовали для русских большую школу с двумя учителями, она размещалась на углу Теннеси-стрит (Tennessee Street) и 22-й улицы. Сначала в нее ходиломного учеников, но постепенно их становилось все меньше и меньше – русские учились всему, в том числе и английскому языку, очень быстро и, освоившись с новым языком, бросали обучение и находили работу. Была организована для молокан и английская школа, которая размещалась недалеко от Оливетской пресвитерианской церкви (Olivet Presbyterian Church). При ней имелся хороший спортивный зал, работала вечерняя школа.
Постепенно деревня разрасталась, и после 1909–1910 гг. русские стали покупать или строить добротные дома на улица х Род-А йленд и Де Харо. На Русскую гору зачастили чиновники и агенты, которые уговаривали молокан обустроить свой район: подвести газ, электричество и прочие услуги, но те отнекивались, продолжая вести привычный образ жизни. В конце концов, терпение властей кончилось, и жителей деревни обязали сделать все работы за свой счет. Но и после этого у многих остались парные бани.
Жизнь молокан была очень трудной из-за плохого знания английского языка и местных условий, нежелания отказываться от старых традиций и следовать требованиям властей. Генеральный консул России в Сан-Франциско, решив им помочь, обратился к Приамурскому генерал-губернатору В.Е. Флугу: «Будучи с ними в довольно частых сношениях, я пришел к заключению, что молокане составляют очень хороший элемент, и очень жаль, что Россия лишилась этого элемента. Придя к такому заключению, я стал, с одной стороны, прилагать самые осторожные старания, чтобы навести молокан на мысль об обратном переселении в Россию, а с другой стороны, старался разъяснить нашим властям истинное положение вопроса с целью заручиться их содействием к обратному переселению молокан в Россию». Начало Первой мировой войны помешало осуществить этот проект. Тогда многие молокане уехали в Аризону, где купили землю и стали заниматься хлопководством. По окончании войны, когда цены
на хлопок упали, они вернулись в Сан-Франциско.
Большое участие в жизни молокан на Русской горе принимала и баптистская община, устраивая курсы английского языка, организуя благотворительные сборы и пр. В основном молоканам были чужды религиозные трения, хотя миссионер В. Демидов, приехавший из Китая, и пытался вернуть их к православию.
После массового приезда Белых эмигрантов с Дальнего Востока из-за конца военных действий гражданской войны, жизнь обитателей Русской горы претерпела изменения. Молокане стали приглашать в свои школы русских преподавателей, а молоканская молодежь с удовольствием принимала участие в развлекательных мероприятиях. По предложению Е.Н. Глазгова в 1922 г. построили Местный дом (Neighborhood House), в котором проходили собрания, благотворительные мероприятия, работали вечерние курсы английского и русского языков, имелся небольшой спортзал, открытый в доме No841 по ул. Каролины (Carolina). После окончания Гражданской войны некоторая часть
молокан решила репатриироваться в Россию, где им обещали участок земли. С собой они повезли сельскохозяйственные машины. Но большая часть молокан, несмотря на ассимиляцию и демографические изменения, оставалась жить на прежнем месте. К 1942 г. на восьми участках этого района проживали около четырех тысяч русских.
Во время Второй мировой войнымолокане развернули большую благотворительную деятельность , создав Молоканское общество помощи Русскому народу (председатель В.П. Шубин). В нем регулярно проводили сбор средств, организовывали благотворительные вечера и обеды. Большое число молоды х молокан отправились в армию, на военной службе также были сотни молодых людей из общин прыгунов, баптистов и пятидесятников. Протокольный секретарь молоканской общины Т. Хозин писал: «Мы можем гордиться нашими детьми, что в тяжелый и решительный час борьбы Америки и ее союзников они доблестно сражаются за честь американского флага и оружия». Помимо молокан, на Потреро имелся и небольшой молельный дом секты прыгунов (Holy Jumpers). В Сан-Франциско также жили и русские баптисты, которые имели свою церковь (First Russian Baptist Church или Hillside Baptist Church). Она располагалась на ул. Род-Айленд на Потреро-хилл в доме No904. В середине 1930-х гг. в Сан-Франциско побывали известные советские писатели Илья Ильф и Евгений Петров, оставившие в своей книге «Одноэтажная Америка» интересное наблюдение о молоканах: «По пути на Русскую горку, где живут сан-францискские молокане, наш проводник рассказывал историю их переселения. В городе молокане поселились отдельно на горке, постепенно настроили домиков, выстроили небольшую молельню, которую торжественно называют «Молокан-чёрч», устроили русскую школу, и горка стала называться «Русской горкой». Как они попали в
Сан-Франциско? Да так как-то. Люди ехали в Сан-Франциско. Поехали в Сан-Франциско и они. … ».
После развала Советского Союза часть молокан-духовных христиан переселились в Россию. Достаточно крупные общины молокан существуют в Ростовской области, Краснодарском и Ставропольском краях. Когда-то в Российской империи было более полмиллиона молокан. В современной России их осталось около 100 тыс.
