Прошел ровно месяц со дня начала масштабной военной операции США и Израиля против Ирана, которая пока не привела к каким-либо определенным результатам и грозит перерасти в затяжной кровопролитный конфликт для всего Ближнего Востока. Эта операция вряд ли стала неожиданностью для большинства аналитиков. Конфликт между Ираном с одной стороны и США и их союзниками в регионе — с другой давно назревал, и обе стороны к нему тщательно готовились. Двенадцатидневная кампания Израиля и США против Ирана летом 2025 года закончилась с неопределённым результатом, и её продолжение было лишь делом времени. Когда США собрали к концу зимы 2026 года в регионе Персидского залива рекордную по огневой мощи военно-морскую группировку, стало ясно, что война неизбежна. Те, кто хоть немного разбирается в специфике региона, подозревали, что война против Ирана не будет лёгкой и быстрой, и потому может нанести ущерб долгосрочным интересам всех её участников. А потому надежда на то, что столкновения удастся избежать, не умирала до последнего момента. Попробуем же разобраться, чем руководствовались страны — участницы этого конфликта, скатываясь к войне, каковы были их истинные мотивы и каких результатов они рассчитывают добиться.

Экономика, финансы и нефтедоллары

Президент США Дональд Трамп шёл на второй президентский срок с лозунгом «Сделаем Америку снова великой!». Его администрация довольно быстро и энергично взялась за восстановление индустриальной мощи США. Усилия по сокращению расходов на госаппарат, строгому контролю за безопасностью границ и исполнению иммиграционного законодательства, а также введению таможенных пошлин в отношении почти всех стран мира были призваны увеличить инвестиционную привлекательность США и способствовать возрождению американской промышленности. Новая администрация добилась определённых успехов в своей деятельности — в частности, США стали одной из ведущих стран, а то и лидером в области разработки и предоставления услуг искусственного интеллекта (ИИ).

Однако очень скоро программа Трампа столкнулась с серьёзными препятствиями объективного и субъективного характера как внутри страны, так и за её пределами. Например, строительство центров обработки данных, необходимых для развития сектора ИИ, столкнулось с ограниченными возможностями американской энергетики. Значительно устаревшие мощности по выработке и передаче электроэнергии в свою очередь требуют гигантских долгосрочных вложений [1]. Тарифная и таможенная политика наткнулась как на сопротивление стран-экспортёров, так и на противодействие целых секторов американской экономики и потребителей, которые столкнулись с ростом стоимости импорта. Существующее положение вещей в мире, где США потребляют больше, чем производят, за счёт превышения импорта над экспортом и роста государственного и частного долга, является прямым следствием установленной в конце Второй мировой войны Бреттон-Вудской системы. Эта система — комплекс межгосударственных отношений, регулирующих мировые финансы и торговлю. Краеугольным камнем этой системы является роль доллара США как резервной валюты и мерила стоимости.

Такая роль американской валюты с одной стороны давала США преимущество: они могли выпускать валюту и, запуская её в оборот мировых финансов и торговли, получать в обмен товары и услуги от остальных стран. Но с другой стороны, для выполнения долларом роли мировой валюты требовалось его свободное обращение в мире, что постепенно привело к выхолащиванию американской промышленности, так как инвесторы десятилетиями выводили производство за пределы США, где оно было более прибыльным за счёт более дешёвых ресурсов и рабочей силы [2].

Вторая администрация Трампа, вероятно, быстро пришла к осознанию того, что восстановление индустриальной мощи США невозможно в рамках Бреттон-Вудской системы, так как, с одной стороны, она предусматривает свободу торговли и инвестиций, которые более прибыльны за пределами США, а с другой — требует от Вашингтона усилий по поддержанию этой системы в мировом масштабе. Так, заключённое в 1974 году президентом США Ричардом Никсоном соглашение с Саудовской Аравией (распространившееся позже и на другие «нефтяные» монархии Персидского залива) предусматривало, что С. Аравия будет торговать нефтью за доллары США (что укрепляло роль доллара в мировой экономике), а США в обмен на это взяли на себя обязательства обеспечивать безопасность королевства. Выполнение этого обязательства требовало от США создания и поддержания военных баз в регионе и размещения там значительного количества войск и вооружений на постоянной основе [3].

США и Иран: история противостояния

Тем временем в Иране в 1979 году произошла Исламская революция, свергнувшая дружественную США монархию персидского шаха. Отношения Ирана и США резко ухудшились после штурма и захвата посольства США в Тегеране революционно настроенными студентами и крайне неудачного рейда американских спецназовцев в 1980 году, пытавшихся вызволить заложников и понёсших потери в ходе операции. Иран был атакован в 1980 году соседним Ираком, правивший в котором режим Саддама Хусейна финансировался и вооружался в преддверии и в ходе этой войны различными странами, но едва ли не в первую очередь Соединёнными Штатами. США стали инициатором наложения на Иран жёстких санкций, включавших заморозку иранских активов и исключавших какое бы то ни было торговое и экономическое сотрудничество с Западом [4].

Находясь в многолетнем противостоянии со своими арабскими соседями и Израилем, а также под санкциями США и их западных союзников, иранское руководство добилось значительных успехов в самостоятельном развитии высокотехнологичных секторов экономики. В частности, Иран запустил собственную ядерную программу. Иранское руководство заявляло эту программу как мирную, начатую в целях развития энергетики. Однако оппоненты Ирана всегда подозревали, что конечной целью Тегерана является создание ядерного оружия.

За сорок с лишним лет, прошедших с Исламской революции, был лишь один короткий период разрядки в американо-иранских отношениях. Он пришёлся на 2010-е годы во время президентства Барака Обамы, когда Иран согласился допустить международных инспекторов на свои ядерные объекты в обмен на постепенное снятие санкций и разморозку активов. Президента Обаму за политику потепления отношений с Ираном резко критиковали как власти Израиля, так и мощное произраильское лобби в США и так называемые «христианские сионисты» — последователи некоторых протестантских церквей в США, которые считают поддержку Государства Израиль своим священным долгом. С приходом первой администрации Трампа в 2017 году ядерная сделка с Ираном была расторгнута, так как произраильские и антииранские круги были широко представлены среди сторонников новой администрации. Следует отметить, что стремление Ирана к обладанию ядерным оружием сомнительно по ряду причин. Во-первых, служа оружием возмездия, оно в то же время создаёт Ирану серьёзные проблемы на международной арене. Во-вторых, верховный лидер Ирана Али Хаменеи считал ядерное оружие противоречащим канонам ислама и издал фетву (указ), запрещающую его разработку и производство, что впрочем оспаривается оппонентами Ирана [5].

Иран же за десятилетия санкций вынужденно добился значительных успехов не только в ядерной области, но и в производстве новейших видов вооружений, в частности боевых беспилотных летательных аппаратов, а также баллистических и крылатых ракет, в том числе сверх- и даже гиперзвуковых. Достижения Ирана в разработке и производстве БПЛА были наглядно продемонстрированы в ходе российско-украинского конфликта, когда поставленные Ираном России БПЛА «Шахед» показали себя как дешёвое, но эффективное ударное оружие, с которым украинской противовоздушной обороне оказалось сложно бороться, в том числе и её компонентам, поставленным западными странами. Сотрудничество России и Ирана не ограничивалось военной сферой. Иран вступил в БРИКС и начал активное строительство портовой, дорожной и железнодорожной инфраструктуры, которая призвана стать частью торговых коридоров Россия — Иран — Африка и Россия — Иран — Индия, находящихся вне зоны контроля американского и союзных с ним флотов [6].

Перенесёмся в начало лета 2025 года: попытки администрации Трампа восстановить американскую промышленность к этому времени явно застопорились. Россия выдержала за три с лишним года войны на Украине натиск западных санкций и достигла значительных успехов на поле боя, опираясь в том числе и на военно-техническое сотрудничество с Ираном. Торгово-экономическое сотрудничество Ирана и России и растущая роль Ирана как звена в новых, неподконтрольных США торговых коридорах «Север — Юг» вызывали опасения в правящих кругах США и Евроатлантики в целом. Израиль и арабские союзники США были крайне обеспокоены как ракетной программой Ирана, так и его попытками выстроить «шиитскую ось сопротивления» на пространстве от Афганистана до Ливана и Йемена. Падение союзного Ирану режима Башара Асада в Сирии в декабре 2024 года и неспособность Ирана помочь союзной ему ливанской «Хезболле» в противостоянии с Израилем послужили для противников Тегерана признаками его слабости. Но самое главное, начавшиеся новые переговоры между руководством Ирана и западными странами, казалось, говорили об усталости иранской элиты от десятилетий санкций и изоляции, о её желании снова стать частью «цивилизованного мира» и приобщиться к благам западной цивилизации.

Слабость и сила режима в Тегеране

Рискнём предположить, что кажущаяся временная слабость Ирана и опасения, что он преодолеет этот этап и вновь выйдет на траекторию роста и могущества, и послужили причиной совместного американо-израильского удара в июне 2025 года. Эта двенадцатидневная война выявила как слабые стороны Ирана (недостаточные ВВС и ПВО), так и его сильные стороны: Иран показал способность пробивать своими ракетами израильскую систему ПВО «Железный купол» и наносить Израилю значительный материальный ущерб. Хотя президент Трамп и объявил иранскую ядерную программу уничтоженной по итогам бомбардировок, у многих сложилось впечатление как о договорном характере этих атак, так и об отсутствии изначально у Ирана военной ядерной программы.

Прошедшие после июня 2025 года месяцы обе стороны явно использовали для подготовки к следующему раунду противостояния: США собирали более мощную военно-морскую группировку на Ближнем Востоке, а Иран продолжил производство и накопление БПЛА, ракет и пусковых установок, а также строительство укреплённых объектов для размещения этих вооружений. Важным моментом для Ирана стало создание сетевой, атомизированной системы управления страной и армией. Зная тактику Израиля и США по «обезглавливанию» противника, иранцы выстроили систему управления, при которой даже в случае распада государства и армии на части может быть продолжено эффективное руководство сопротивлением [7]. А на смену убитым в своих спальнях в ночь на 22 июня 2025 года иранским генералам пришли не менее квалифицированные, но более жёстко настроенные молодые военачальники.

Новая ракетная дуэль

Начатая Израилем и США 28 февраля военная операция против Ирана быстро показала, что Тегеран избрал стратегию ударов по американским базам в соседних арабских странах и по Израилю. Она направлена на истощение средств ПВО противников за счёт использования относительно дешёвых БПЛА и не самых современных видов ракет. Эта стратегия оказалась весьма эффективной и заставила американское командование вывести военнослужащих с уязвимых баз, либо передислоцировав их из региона, либо разместив в гражданских гостиницах. Иран довольно быстро нанёс ощутимые удары по военным и инфраструктурным объектам в Кувейте, Бахрейне, Катаре, ОАЭ и Саудовской Аравии.

Самой тревожной новостью для союзников оказалась не только неспособность американских комплексов ПВО перехватывать иранские ракеты, но и их неспособность защитить даже самих себя. По некоторым данным, иранцам удалось уничтожить пять дорогостоящих американских радаров в регионе, а также несколько установок Patriot и THAAD, замену которым пришлось привозить из Южной Кореи [8]. А для восполнения быстро расходуемых противоракет недостаточно ни запасов, ни производственных мощностей. Создаётся угроза ослабления ПВО на других опасных направлениях — Украина, Корейский полуостров и Тайвань.

Неспособность США защитить союзников и собственные военные базы подрывает репутацию страны как надёжного партнёра. Успешные обстрелы аэропортов и других объектов инфраструктуры в Дубае фактически поставили крест на зарождавшемся там мировом финансовом центре. И это после того, как власти Эмиратов потратили многие годы и колоссальные средства на его создание. В первые же дни конфликта Иран ожидаемо перекрыл Ормузский пролив, через который проходит около 20 % мирового экспорта нефти. Пока мировые деловые круги ожидали быстрого окончания войны, победы коалиции и капитуляции Ирана, цены на нефть оставались стабильными, но по мере того, как кампания затягивалась, началось падение фондовых рынков и резкое удорожание энергоносителей: невозможность экспорта через пролив привела к переполнению нефтехранилищ региона и остановке добычи.

В чём состоит победа?

Устранение верховного лидера Ирана Али Хаменеи в первые же часы операции и возобновившиеся выступления оппозиции в Иране, казалось, говорили о шаткости режима в Тегеране. Однако протесты внутри страны были непродолжительными. Гибель верховного лидера была воспринята большинством иранцев как мученическая и только консолидировала общество. Сетевая структура власти полностью оправдала себя и позволила сохранить управление в первые дни конфликта. Расчёт же на свержение власти оппозицией или национальными меньшинствами не оправдался. Более того, степень враждебности некоторых меньшинств к центральной власти, возможно, сильно преувеличена. Этнические азербайджанцы, одно из самых крупных меньшинств, ощущают себя полноправными членами общества. Погибший рахбар (верховный лидер) был азербайджанцем, а не персом [9].

В этих условиях просматривается стратегия Ирана на истощение военных ресурсов противников и его «образ победы» — разрушение американской военной инфраструктуры и выдавливание США из района Персидского залива. А вот у американского военно-политического руководства, на мой взгляд, «образа победы» нет. Особенно после того, как стало ясно, что протесты оппозиции не привели к быстрой смене режима, а контроль над такой крупной страной невозможно установить без масштабной наземной военной операции.

Эксперты оценивают, что для наземной операции в Иране понадобились бы сотни тысяч военнослужащих [10]. У США просто нет свободных войск в таком количестве, но даже при их наличии транспортировка и размещение этих сил в регионе заняли бы несколько месяцев и были бы существенно затруднены налётами иранских БПЛА. Попытки осуществить вторжение местными силами не увенчались успехом. Широко анонсированное администрацией Трампа наступление курдов из иракского Курдистана так и не состоялось, а попытки втянуть Азербайджан в войну против Ирана пока не удались.

Судя по поведению самого президента Трампа и членов его кабинета, они уже осознали бесперспективность кампании в долгосрочном плане и начали искать пути выхода из неё. Еще 17 марта в отставку подал директор Национального контртеррористического центра (Director of the National Counterterrorism Center, NCTC) Джо Кент. Он стал первым высокопоставленным чиновником администрации Трампа, покинувшим пост в знак протеста против войны с Ираном. В своем письме об отставке Кент утверждал, что «не может по совести поддерживать продолжающуюся войну в Иране». Он подчеркнул, что Иран не представлял «непосредственной угрозы» национальной безопасности США. Кент вызвал волну критики, написав, что война была начата из-за давления со стороны Израиля и его «влиятельного американского лобби». Эти высказывания часть политиков и представителей прессы сочли антисемитскими.

Конечно, в Белом доме ещё не раз заявят о полной победе над Ираном, даже если не будет ограниченной наземной операции. Конечно, из нынешнего противостояния иранский режим выйдет заметно ослабленным. Но уже сейчас нанесён значительный ущерб как ближневосточным монархиям, так и главному союзнику США в регионе — Израилю. Поэтому говорить о достижении стабильности на Ближнем Востоке, увы, не приходится. Все мы только в начале пути к выходу из этого кризиса. Хотелось бы, чтобы этот путь пролегал не через новую кровь, а через дипломатию и международное сотрудничество.

НА ВЕРХНЕМ СНИМКЕ: cеть нефтегазопроводов Ближнего Востока: Аравийский полуостров и Персидский залив. Источник: Министерство энергетики США (U.S. Department of Energy).

Ссылки на использованные материалы: 

1. Smith, H. “Top tech companies sign Trump’s pledge to provide their own power for AI data centers” // LA Times — 4 марта 2026 — URL: https://www.latimes.com/environment/story/2026-03-04/top-tech-companies-sign-trumps-pledge-to-provide-their-own-power-for-ai-data-centers (дата обращения: 10 марта 2026).
2. “Where America’s jobs went” // The Week — 11 января 2015 — URL: https://theweek.com/articles/486362/where-americas-jobs-went (дата обращения: 10 марта 2026).
3. Fishman, E. “He Cut a Secret Deal That Cemented U.S. Economic Power — And He Has a Lesson for Donald Trump” // Politico — 23 марта 2025 — URL: https://www.politico.com/news/magazine/2025/03/23/trump-nixon-petrodollar-oil-trade-war-00241811 (дата обращения: 10 марта 2026).
4. Fayazmanesh, S. “The Politics of the U.S. Economic Sanctions against Iran” // Review of Radical Political Economics — сентябрь 2003 — URL:  https://www.researchgate.net/publication/228638767_The_Politics_of_the_US_Economic_Sanctions_Against_Iran (дата обращения: 10 марта 2026).
5. Dorell, O. “Iran says nuclear fatwa exists; others don’t buy it” // USA Today — 4 октября 2013 — URL:  https://www.usatoday.com/story/news/world/2013/10/04/iran-fatwa-nuclear-weapons/2922517/ (дата обращения: 10 марта 2026).
6. Сысоев, И. “Коридор “Север-Юг” поможет России снизить ущерб от санкций” // Российская Газета — 20 марта 2024 — URL: https://rg.ru/2024/03/20/iz-peterburga-v-mumbai.html (дата обращения: 10 марта 2026).
7. “Иран воюет по заветам убитого лидера без единого командования” // URL: https://myseldon.com/ru/news/index/342644724 (дата обращения: 10 марта 2026).
8. Cook, E. “Iran Scores a Victory as US Forced to Take THAAD Defences from Asia” // Newsweek — 10 марта 2026 — URL: https://www.newsweek.com/iran-war-us-forced-take-thaad-defenses-asia-11652200 (дата обращения: 10 марта 2026).
9. Rubin, M. “Don’t Play the Ethnic Card in Iran” // American Enterprise Institute — 26 марта 2024 — URL: https://www.aei.org/op-eds/dont-play-the-ethnic-card-in-iran/ (дата обращения: 10 марта 2026).
10. Osborn, K. “Invading Iran Would Be One Of The Most Complex Military Operation In Modern History”, URL: https://www.19fortyfive.com/2026/03/invading-iran-would-be-one-of-the-most-complex-military-operations-in-modern-history/ (дата обращения: 10 марта 2026).