Билл Борум проехал Россию вдоль и поперек: был в Сочи и Якутске, Волгограде и Владивостоке, проехал всю Транссибирскую магистраль и пил водку на Байкале. Он является почетным председателем американской Международной организации городов-побратимов, и мы поговорили с ним о контактах между США и Россией на уровне народной дипломатии, и как они могут помочь наладить отношения между двумя странами.

— Мистер Борум, для начала расскажите, чем занимается ваша организация?

— Sister Cities International была основана президентом Дуайтом Эйзенхауэром. Наш девиз – Мир через взаимопонимание. Уже почти 70 лет мы поддерживаем и расширяем контакты между американскими и зарубежными городами. В мире существует порядка 200 стран, и мы стараемся развивать партнерские отношения на уровне муниципалитетов. 

Сейчас в США насчитывается около 500 городов, у которых есть один или несколько побратимов за рубежом, в том числе в России. Например, Чикаго является побратимом Москвы, Лос-Анджелес – Санкт-Петербурга, а Сент-Луис – Самары. 

— Вы назвали только три примера, но я предполагаю, что их гораздо больше.

— Безусловно. Я думаю, действующих проектов несколько десятков. К сожалению, из-за политики, некоторые отношения приостановлены или заморожены, что не соответствует принципам нашей организации.. Но что есть, то есть. Раньше таких контактов было больше. 

— Вы думаете, что даже в нынешних условиях есть несколько десятков действующих соглашений между городами США и России?

— Когда я говорю о действующих вариантах, то подразумеваю, что они не заморожены. Возможно, они поддерживают контакты по электронной почте. Не знаю, устраиваются ли сейчас обменные визиты – возможно, кое-где они действительно есть. Но в целом, думаю около 30 пар городов-побратимов продолжают поддерживать отношения в том или ином виде.

— Вы сказали, что девиз Sister Cities International – Мир через взаимопонимание. Мне кажется, это хороший совет для наших стран в целом, не так ли?

— Да, это так. И это в очень большой степени основано на принципах народной дипломатии – так сказать, от человека к человеку Мы не вовлечены во внешнюю политику или в отношения между федеральными правительствами. Тут мы не занимаем никакой позиции. Таково было пожелание президента Эйзенхауэра, когда он призывал нашу организацию: идти дальше политики и общаться на уровне людей и городов.

— Как Вы думаете, может ли сотрудничество между городами-побратимами улучшить отношения между США и Россией в целом? А если да, то каким образом?

— Конечно, один из ключевых моментов — это поездки. И как раз сейчас это особенно сложно. Я думаю, некоторые поддерживают контакты по электронной почте и в формате онлайн-встреч.  Конечно, это непросто. Я собираюсь произвести оценку всех наших партнерских проектов с Россией, чтобы понять, в каком состоянии они находятся. 

— Ну а как эти проекты могут помочь улучшить отношения на уровне стран?

—  Они позволяют людям лучше узнать друг друга. Мы узнаем культуру, реализуем поездки молодежи, обмены. И чем больше людей вовлечены в такие проекты, тем больше вероятности, что в конечном итоге это найдет отражение в политике правительства. В то же время, я еще раз подчеркну, что мы не продвигаем ту или иную политику.

— Несмотря на все сложности, Вы продолжаете встречаться с коллегами из Союза российских городов (СРГ). Это действительно так?

— Да. Например, мы общались на конференции в Китае. Я написал коллегам из Москвы, чтобы узнать, будут ли они участвовать. В общем, мы провели очень хорошую встречу. Выразили надежду на то, что нынешняя ситуация изменится и мы сможем возобновить сотрудничество. Лет 7-8 назад я инициировал отношения между Sister Cities International и СРГ, и мы провели несколько совместных конференций. Так начиналось наше активное сотрудничество. И мы теперь подтвердили намерение продолжить его, когда обстоятельства позволят это сделать. 

— Вы уже упомянули несколько вариантов сотрудничества между американскими и российскими городами-побратимами. А какие из них были самыми интересными, необычными, или наиболее значимыми?

— Думаю, у Кливленда и Волгограда были очень активные связи. Я ездил в Волгоград четыре раза и выступал там на нескольких конференциях, которые проводили местные власти и Волгоградский государственный университет. Кливленд тоже был достаточно активен в данном направлении. Правда, я не связывался с ними в последнее время и не знаю, что у них происходит сейчас. Но их сотрудничество было очень серьезным.

Хорошие отношения и обмены были у Санкт-Петербурга и Лос-Анджелеса. Не помню точно, какие конкретно у них были проекты, но как минимум они проводили визиты в рамках программ обмена. 

— Кстати, в США немало городов с названиями Москва, Санкт-Петербург и другими, связанными с Россией. А они являются побратимами своих российских тезок?

— Честно говоря, не знаю. Как я уже говорил, собираюсь провести оценку всех проектов с Россией, чтобы понять, в каком состоянии они находятся. С американской стороны в них заняты самые обычные люди, которые не являются правительственными чиновниками. А почти во всех других странах, с которыми у нас есть побратимские отношения, такими проектами занимаются представители официальных структур. Отчасти можно сказать, что у нас это делается на волонтерской основе, так что время от времени уровень активности то возрастает, то падает. Поэтому порой трудно проверить, кто продолжает активно работать, а кто нет.

Одна из задач головного офиса нашей организации в Вашингтоне как раз и заключается в том, чтобы помогать всем быть активными и вовлеченными в нашу миссии.

 — Вы упомянули обычных американцев. А какую роль, на Ваш взгляд, в отношениях российских и американских городов-побратимов может играть русская диаспора в США?

— Я думаю, очень часто диаспора, связанная с любой страной, может помочь в развитии таких отношений. Эти люди сами приехали оттуда, или, может быть, их родители там родились. Но в большинстве случаев люди просто заинтересованы в сотрудничестве с той или иной страной. Они ездят туда и хотят поддерживать определенные контакты. Это непросто, поскольку за почти 70 лет многие уехали жить в другие места, поменяли интересы или вообще умерли. Мы пытаемся привлечь внимание людей с помощью различных конференций, которые устраиваем несколько раз в году.

Но вы правы – русская диаспора, может сыграть положительную роль в сотрудничестве с российскими городами. Я думаю, нам нужно общаться с эмигрантами из других стран, причем на высоком уровне. И конечно, русская диаспора может помочь. Нам необходимо общаться с русскими организациями в США. Например, я выступал на конференциях некоторых из них несколько лет назад. Одна была в Сан-Франциско, другая – на Гавайях. Кроме того, мы контактировали с несколькими русско-американскими деловыми структурами. Конечно, необходимо прилагать определенные усилия, чтобы поддерживать это. Но я думаю, это безусловно важный канал связи.

— Вы уже отметили важность личных путешествий для поддержки отношений между городами-побратимами. Насколько я помню, Вы всю Сибирь проехали от края и до края?

— Это действительно так. Я проехал по Транссибирской магистрали от Москвы до Владивостока. Сошел с поезда на полпути, в Иркутске, где провел полтора дня. За это время мне удалось встретиться с людьми из Иркутского университета, с представителями местной торговой палаты. Замечательные люди возили меня по городу.

Кстати, в Якутске я тоже был, и выступал там на конференции.

— Что Вам, американцу, запомнилось больше всего при посещении столь отдаленных уголков России?

— Всегда только самый теплый прием, гостеприимство. Например, во Владивостоке у меня были встречи с местными представителями, меня приглашали на обеды. Руководители дарили мне свое время и очень хорошо принимали меня. От всех моих поездок в Россию у меня остались только самые позитивные впечатления.

Также я вспоминаю, как выступал на конференции в Сочи. Тогда президентом был Дмитрий Медведев. В его честь устраивали прием, и я был там единственным американцем. 

— Вы были в Сочи, были в Якутске. Получается, пересекли всю Россию с юга на север?

— Да, и с запада на восток тоже. С 2015 по 2020 годы я очень много ездил на поезде по России, был и в Москве, и в Санкт-Петербурге, и в Волгограде, в Иркутске, Владивостоке и во многих других городах на пути.

— А какие-то приключения с Вами случались?

— Люди, с которыми я встретился в Иркутске, отвезли меня на Байкал. Мы подошли к озеру, я коснулся воды, меня угостили копченой рыбой. У нас был прекрасный обед и очень хорошая водка (смеется). Я думаю, мы туда приехали в октябре, так что было прохладно. Я был счастлив. И со стороны русских было просто замечательное гостеприимство.

— А случались ли такие ситуации, когда Вы сами себя спрашивали: «Как меня угораздило попасть в такую дыру?»

— Я не говорю по-русски, ни слова, но все время ездил один. Очень важно, что мои коллеги из США представляли меня своим друзьям в тех городах, которые мне доводилось посещать. Так было, например, в Якутске и во Владивостоке. Это прекрасный показатель двусторонних отношений между городами-побратимами. Это было очень хорошо.

Многие удивлялись, что я путешествую в одиночку без знания языка. Но благодаря этим отношениям меня везде встречали. Я ожидал, что меня очень дружелюбно примут в Москве, в Санкт-Петербурге, в других городах. И так оно и было. 

— Мы говорим о России, но я уверен, что у городов США есть побратимы и в других бывших союзных республиках. Расскажите об этом.

— С Украиной у нас несколько таких проектов. Например, мой город Сонома в Калифорнии является побратимом украинского Канева. Это сотрудничество началось в конце 1980-х годов, незадолго до распада СССР. Во время нынешнего конфликта наш город отправляет туда гуманитарную помощь. 

— Вы верите, что у отношений городов-побратимов США и России и СНГ есть хорошие перспективы?

— На мой взгляд, это то, над чем мы должны работать. Большинство таких проектов связывают американские города с Западной Европой, Японией и Китаем. В меньшей степени это касается Индии, тоже очень важной страны. Нам хотелось бы развивать такие отношения с Африкой и Латинской Америкой. Вопрос в наличии ресурсов для развития сотрудничества. То же самое касается и стран СНГ – у нас очень мало контактов. В России их больше, но в любом случае, конечно, мы хотим развивать их.